#Harvard 3.1. История Гегеля

#Harvard 3.1. История Гегеля

RU
Рассматривая архитектурное воображение, стало известно о двух основных моментах.
Прежде всего, воображение продуктивно.
Таким образом, воображение, являющееся частью субъективного мира и является продуктивным.
Воображение фактически не производит знания. Это не имеет отношения к понятиям, но это ставит нас на путь к знаниям.
Теперь у нас есть очень мощная модель для эстетического опыта, но также и имеется серьезное упущение – и именно по этой модели архитектура не имеет истории.
Эстетика – не имеет истории.
Мы обязаны концептуализацией и моделью философии истории искусства немецкому идеалистическому философу Гегелю.
В эстетическом опыте мы должны различать эстетическое удовольствие.
Гегель интересуется моделью, где искусство раскрывает истины о мире, давая эти истины.
И искусство в его высшем призвании – это безусловная, абсолютная совокупность, в которой это существо раскрывается.
Создается впечатление, что его историческое существование проявляется через искусство.
Сейчас появился еще один способ сказать об этом – культуры узнают о самих себе через свое же искусство.
Они узнают о своих целях, они узнают о том, как они функционируют.
Культуры представляют сами себя через свое искусство и Гегель предполагал, что все культуры через времена и эпохи могут быть собраны вместе искусство в этом гигантском глобальном механизме.
Гегель – очень систематический философ и ему была нужна общая система, механизм, который собирает все культуры и все эпохи искусства в единую, связную систему.
Теперь идея о том, что архитектура должна восприниматься как имеющая историю само по себе является историческим достижением.
Гегель, живущий в 19-ом веке и более ранние философы, пишущие в 18 веке – дали нам понятие о том, что архитектура имеет историю.
До этого у нас были руководства по строительству; у нас были трактаты, которые рассказывали нам о теории о строительства; у нас были биографии художников.
Но у нас не было истории как таковой.
Я имею в виду, почему должно быть так, что архитектура находится в потоке истории?
Я имею в виду, почему бы нам просто не иметь зданий и не уточнять, как мы делаем те или иные здания, продолжая делать такое же.
Почему вместо этого мы должны думать, что архитектура должна прогрессировать, архитектура должна изменяться?!
Но что более важно и интересно так это – как может быть, что архитектура связана с мыслью?!
Не то, как мы можем думать об архитектуре, но как может архитектура быть осмыслена.
Что это значит?! И этим мы также обязаны Гегелю, который ввел понятие об очень особенном отношении субъекта к объекту.
В нашей более ранней модели тема была доминирующей. Тема продуктивна. Воображение строит свою реальность.
Гегель, который интересуется истиной искусства, хочет, чтобы объект отодвинулся.
Он хотел, чтобы субъект отреагировал на объект.
Он хотел, чтобы субъективное царство отреагировало на объект.
Так что объект берет на себя более основную роль и, следовательно, субъект может знать истины об объекте, истинах о мире,
Потому что субъект создает эти истины.

ENG
3.1 Hegel’s History
In our consideration of the architectural imagination, there were two primary points.
First of all, the imagination is productive. It constructs schema that– from sense data–
that it presents to the understanding.
So the imagination, which is part of the subjective realm, is productive.
The imagination doesn’t actually produce knowledge.
It doesn’t deal with concepts,
but it sets us on the path to knowledge.
Now, what we have there is a very powerful model
for aesthetic experience.
But there’s a serious omission,
and that is, on this model, architecture doesn’t have a history.
Aesthetics doesn’t have a history.
We owe the conceptualization and the model for a philosophy of art history
to the German idealist philosopher Hegel.
In aesthetic experience, we have to distinguish between aesthetic pleasure,
let’s say, and truth.
Hegel is after a model where art deals with truth–
that art discloses truths about the world
by giving those truths appearance.
And art in its highest vocation is an art in which the truth of beings, that
is to say of individuals, but also being as a whole–
that is the unconditioned, the absolute, the totality
in which that being opens itself up.
It appears,
and its historical existence is made manifest through art.
Now, another way of saying this is that cultures learn about themselves
through their art.
They learn about their objectives.
They learn about how they function.
Cultures represent themselves– to themselves through their art.
And what Hegel imagines is that all the cultures through time
and all of the epochs of art can be assembled together
in this giant global mechanism.
Hegel is a very systematic philosopher,
and he wants a total system, a mechanism that
gathers up all the cultures and all the epochs of art
into a single, coherent, unified system.
Now, the idea that architecture should be thought of as having a history
is itself a historical accomplishment.
Hegel writing in the 19th century, earlier philosophers
writing in the 18th century–
they gave us the concept that architecture has a history.
Before that, we had manuals of building;
we had treatises that told us theories about building;
we had biographies of artists.
But we didn’t have history as such.
I mean, why should it be that architecture is in the flux of history?
I mean, why don’t we just have buildings,
and we refine how we make those buildings,
and we keep making the same kind of building
until we get the building as best that it can be?
Why, instead of that, should we think that architecture has to progress,
that architecture has to change?
But more important, how can it be that architecture, and art generally,
is involved with thought?
Not how can we think about architecture, but how can architecture
be thought-like?
What that involves– and we owe this also to Hegel–
is a very special relationship of subject to object.
In our earlier model, the subject was dominant.
The subject is productive.
The imagination is constructing its reality.
Hegel, who is concerned with the truth of art, wants the object to push back.
He wants the subject to react to the object, the subject
being the categories, the interpretations, the way
we are in the world.
He wants the subjective realm to react back to the object,
so that the object takes on a more primary role
and, therefore, the subject can know truths
about the object, truths about the world,
because the subject makes those truths appear.